- Ты работаешь на обоих, - зло сказал Каху, играя ножом.
Алешандра смотрела на него, зло прищурившись. Она знала в глубине души, что ни Каху, ни кто угодно другой не имеют права применять оружие в черте города. Их найдут. Дневная полиция не дремлет, в Нови-Саде за такие дела найдут кого угодно.
- Я работаю только на себя, - сказала она наконец, сглатываю колкую, душащую хрипоту.
- Ты продаёшь свою работу Ритварсу Гинтаутасу!
- Я сама решаю, с кем делиться выручкой от татуировок.
- Ты.... - Каху, борясь с накатившей на него смесью взрослой деловой злости и деструктивной подростковой обиды, обиды, что какая-то девчонка диктует в банде больше чем он, правая рука вожака - выступил из освещённого костром круга. На секунду Алешандре показалось, что сейчас он воспользуется этой мнимой, кратковременной темнотой и накинется на неё с ножом - вопреки всем правилам, всем уставам.